Последние сутки на работе. Смену за сменой, вызов за вызовом — кажется, будто это никогда не кончится. Сегодня всё по-другому. Сегодня — последний раз.
Новый парень, Макс, смотрит на всё широко раскрытыми глазами. Ему ещё предстоит понять, что значит — жить от сирены до сирены. Я показываю ему, где лежит запасной кислородный баллон, как быстро перезаряжать дефибриллятор, где в этой машине заедает дверца. Говорю тихо, без эмоций. Эмоции кончились давно.
За смену успеваем на три вызова. ДТП на кольцевой — разбитая машина, шок, кровь на асфальте. Макс бледнеет, но руки не трясутся. Помогает, как может. Потом — старик с гипертоническим кризом в хрущёвке на пятом этаже без лифта. Тащим носилки по узкой лестнице, спина мокрая от пота. Макс тяжело дышит, но не сбавляет шаг. И под утро — ложный вызов. Пьяный ссорится с женой, решил "скорую" вызвать для свидетелей. Сидим в машине, молчим. Горький привкус во рту — от усталости или от того, что так часто бывает.
"Зачем уходишь?" — спрашивает Макс, когда пьём кофе из термоса в шесть утра. Смотрю на свои руки. Они помнят каждый пульс, каждый перелом, каждый последний вздох. Помнят слишком много.
"Чтобы снова начать чувствовать", — отвечаю я после паузы. Не уверен, что он понял.
Смена заканчивается. Передаю ему ключи от машины, жму руку. Его ладонь тёплая, полная сил. Моя — холодная и уставшая.
Выхожу на улицу. Утро пахнет дождём и свободой. Впервые за долгие годы я не знаю, что будет дальше. И в этом есть что-то пугающее и прекрасное одновременно.
